О цельных вещах с испорченной надпечаткой харьковского трезубца: вопросы остаются

   В № 7 журнала «РУС» опубликована статья А. Ивахно [1], в которой он достаточно убе­дительно обосновывает ошибочность моей версии о «запечатке» или «забивке» номинала надпечат­ки трезубца и новой стоимости, производившейся в Харькове на маркированных почтовых карточках и секретках дореволюционного образца. Мне ниче­го не остается, как согласиться с его доводами о том, что на самом деле здесь имели место износ и загрязнение резинового штампа, которым дела­лись надпечатки. Хотя, наряду с его предположе­нием о постепенном износе штампа, могу добавить еще версию о намеренной его порче, также, по мо­ему мнению, имеющей право на существование (об этом ниже). Однако вопросы все еще остаются, и основным из них является вопрос, ког­да и зачем такие цельные вещи были выпущены в почтовое обращение.

   Начну с того, что А. Ивахно счита­ет причиной износа то, что указанный штамп использовался первоначально для надпечатывания почтовых карточек в 5 к. - одинарных и двойных, что произо­шло примерно за два месяца до надпечатывания карточек в 3 к., а также и в 4 к. (когда и зачем надпечатка с номиналом «10 коп.» накладывалась на 7-копееч­ные секретки и конверты остается мне неизвестным и непонятным). Очевид­но, что одинарных карточек в 5 к. было в Харьковской почтовой конторе (ПК) относительно мало, и поэтому они встре­чаются сегодня довольно редко. Поэтому надпечатывались, в основном, двойные карточки с оплаченным ответом, причем тремя красками - черной, фиолетовой и красновато-лиловой. Судя по всему, за­пасы этих карточек были снабжены та­кой надпечаткой полностью.

   Но сохранилось немало почтовых карточек в 3 и 4 к., надпечатка на которых выглядит вполне прилично, без каких-то явных следов износа или загрязнения (ил. 1). Более того, известны карточки в 3 к. с совершенно нормальной надпечаткой, прошедшие почту уже в конце 1920 г. (см. ил. 69 и 73 нашей с Т. Бергером статьи [2]). Это может означать, что такие карточки были еще в продаже даже к тому времени.

   Сейчас известно порядка одного-двух десятков карточек и секреток с испорченной надпечаткой - чистых и прошедших почту. Еще одна такая почтовая карточка в 3 к. с доклеенной маркой в 2 к., причем со знаками почтовой оплаты, имеющими первичную надпечатку «марочного» типа Харьков 1 и вторичную надпечатку «карточного» трезубца с испорченным номиналом, показана на ил. 2. Но из­вестно, что до филателистов обычно доходит лишь малая доля изданных цельных вещей, а также почтовых от­правлений. Следовательно, общее число таких карточек и секреток изна­чально должно было быть существенно большим. Трудно понять, однако, поче­му при первых же признаках значитель­ного износа штампа, когда номинал уже невозможно было разобрать, процесс надпечатывания не был прекращен.

   Ведь такие вещи с нечитаемым номиналом выпускать в продажу в период действия почтовых тарифов Украины уже было нельзя. Согласно почтовой практике они должны были бы быть уничтожены как брак, а заодно и пришедший в негодность штамп. В крайнем случае, при значительных остатках не надпечатанных карточек, следовало бы изготовить новый штамп. Почему же это сделано не было? Многие ли на почте могли предвидеть, что через несколько месяцев к власти в Харькове придут большевики и тем более что отменят платность простой корреспонденции, и поэтому держать «про запас» такой материал? Можно, конечно, предположить, что фатальный износ штампа произошел как раз вовремя, т. е. к началу 1919 г., но вероятность такового выглядит очень малой.

   Вот почему нельзя полностью исключить и версии о преднамеренной порче штампа к моменту объявления бесплатности простой корреспонденции, дабы можно было пустить остатки цельных вещей Харьковской ПК в почтовое обращение в качестве бланков. В таком случае мы имеем дело с особым почтовым выпуском. Конечно, желательно было бы подкрепить такую версию какими-то документами.

   Но если А. Ивахно работал и в харьковских архивах и просмотрел, в частности, фонд Харьковской ПК (если он сохранился), то и отсутствие там соответ­ствующих документов само по себе не обязательно служит опровержением той или иной версии: такие документы могли быть утеряны, уничтожены и т. п. Поэтому то, что в данном случае телега могла ока­заться впереди лошади, вовсе не выглядит столь уж невероятным.

Александр Эпштейн

   Ссылки:

1.   Ивахно А. О «запечатке»/«забивке»/«покрытии» номинала на почтовых карточках и секретках с надпечаткой трезубца и новой стоимости в Харькове в 1919 году // РУС. 2014. № 7. С. 56-58.

2.   Бергер Т., Эпштейн А. Региональная почтовая история Украины 1917-1921: Харьковская и Екатеринославская губернии. Часть 2 // РУС. 2014. № 7. С. 81-93.